shkrigunov

Виталий Шкригунов

Российские производители даже не могут нормально сшить нижнее белье. О чем можно вообще говорить?

Выпустив свою новую футболку Dara, вдохновленную «Лебединым озером», краснодарский неслучайный дизайнер Виталий Шкригунов уделил нам немного времени перед посещением балета и рассказал о том, чем он отличается от других дизайнеров и как лучше продвигать свой бренд.

Виталий, перед началом интервью Вы сказали, что краснодарские люди работают в случайных профессиях.  А как Вы оказались в дизайне?

Моя мама работала в легкой промышленности, много шила. Я полдетства провел под швейной машинкой и среди журналов мод. Уже в школе я знал о профессии модельера. И в возрасте 17 лет я впервые сделал свою собственную коллекцию. Выступил на  профессиональном подиуме в городе Армавир, как бы это смешно ни звучало. На тот момент я имел всего один курс образования курсов кройки и шитья. Поэтому для меня это был большой шаг — выставиться на одном подиуме с известными деятелями легкой промышленности нашего региона. И было приятно понимать, что мою работу видела Елена Морозова —  культовый деятель нашей кубанской модной индустрии. Затем я учился в Ставропольском Технологическом Колледже и Ивановской Текстильной Академии. Работал в доме моды «ИЛС», в «Метро», в компании «Централ»- бренде «Урбано» и ещё много где (смеется).

Насколько я знаю, ещё Вы работали в Statesman. Что случилось с брендом?

Работа в Statesman- моя школа.  Очень хорошо отношусь ко всем работникам, вспоминаю это время с теплотой, это было мое самое счастливое время.

Многие думают, что бренд- это дешевка, но на эту огромную машину были затрачены большие усилия. Многие профессионалы с большой буквы положили жизнь на это дело, жили этим брендом. Но ввиду двухсезонной неправильной финансовой политики и политики запуска коллекции, несвоевременного поступления коллекций в магазин, неправильного общения с китайскими партнерами, бренд закрылся. А может, нужно было перестраивать направление работы раньше, не знаю. Но вещи были хорошие. Последняя коллекция, которую мы сделали, была отличной. Те, кто её видел, не верили, что это Statesman.

Сейчас Вы работаете на себя?

Да. Уходя с бренда «Урбано», я преследовал цель — больше не делать того, что мне не нравится. Мне надоело делать одно и то же каждый сезон. Представьте себе: отработанный алгоритм работы, шестой сезон один и тот же дизайн футболки, только в разных тканях, в 5- 8-митысячном тираже. При этом ты знаешь, что она продастся. Ты это видишь на людях, тебе не нравится… Лучше я буду делать понемногу, коллекция- это все равно имиджевая вещь. Теперь я не только создаю одежду, но и думаю о том, как она будет представлена, продана и во что упакована. У меня нет декораций на майку. Если это майка, то качественно сделанная, потому что я отшиваю все вещи на производственном оборудовании. Кроме того, все вещи снабжены 4 логотипами моей марки, мои пуговицы также с моим именем, и это не предмет гордости, а именно особенность, я с удовольствием с этим заморачиваюсь.

Чем Вы отличаетесь от других дизайнеров?

Хотя бы тем, что я работаю с профессиональным денимом. Суть в том, что мои джинсы и трикотаж ничем не отличаются от продукта, который предлагают итальянцы. Оборудование и ткань от одних и тех же поставщиков, в частности это касается денима.

А краснодарские магазины готовы покупать Ваши вещи?

О, это отдельная история. Как правило, на всех своих вещах я печатаю, что это сделано в России. Кириллицей. Магазины, которые торгуют, скажем, Gaudi, Diesel или Replay, этим не интересуются. Менталитет у покупателей другой, им нужно, чтоб английскими буквами было написано «made in».  Кроме того, всем нужен размерный ряд, чтобы было круто. А чтобы было круто, нужны инвестиции. Чтобы бренд заработал так, как надо, нужно где- то миллионов пять. А в моем деле сейчас крутится примерно 250- 300 тысяч, не более. Но я не работаю с инвесторами, потому что бренд — мое маленькое детище, и если я хочу вот так, то будет так, а не иначе.

Должно быть, Вам сложно продавать одежду в Краснодаре. Поэтому Вы работаете с Москвой?

Да. Здесь большая конкуренция с Китаем. Представлено огромное количество брендов. Здесь неинтересно работать потому, что, скажем,  H&M выставляет платье в пол за 600 рублей, а тебе, чтоб только его сшить, нужно в два раза больше. Люди избалованы ценой. Нет ценности ручной работы, потому что много домохозяек, которые шьют, вышивают. Хотя за границей то, что сделано руками, ценится в три- четыре раза дороже. В Москве я продаюсь лучше. Поэтому через Москву прийти и вернуться сюда — это нормально.

Хотя сейчас люди в Краснодаре начинают покупать мои вещи, понимать, почему это стоит столько, и даже появился круг людей, которые отчасти влияют на создание коллекций. Мне это приятно.

А как Вы собираетесь продвигать свой бренд? С помощью шоу — рума «РЕАЛЬНО»?

Да. И, может быть, в будущем появится мой корнер в каком-то из магазинов.  Сейчас я делаю упор не на количество, а на качество. Не хочется, чтобы вещи, подписанные моим именем, были сшиты из ужасного трикотажа. Поэтому я лучше поставлю определенную цену, и вещей будет мало, но это будут такие вещи, за которые мне не будет стыдно.

Также крайне важна хорошая картинка. Я делаю съемки. Алгоритм такой: Отшив образца–     съемка-  отшив образца в фабрике- отшив партии.

Пока идет отшив партии, происходит продвижение в соцсетях. Именно в них, потому что наш глянец уже не действует на продажи. Это я уже пробовал.

Но ведь аудитория глянцевых журналов и того же «В Контакте» разная? Получается, Вы нацеливаетесь на молодежь, у которой может и не хватить денег на Вашу вещь?

Знаете, как ни странно, хватает (смеется).

Кстати, а какова цена Вашей футболки?

Футболка, которая была в зимней коллекции- Raw Essential, стоила 1300 рублей. Это отгрузочная цена, без накрутки. В неё входило: печать в журнале, съемка, производство, разработка, ткань и прочее. Сшито было 60 единиц, включая сумки, в которые все было упаковано, они, кстати, снизили стоимость принта. В новом сезоне эта стоимость будет на порядок выше, моя цена будет 2000- 2500 рублей, потому что там будет ручной труд- бисер, штопка, состаривание.

Вы не выпускаете единичных вещей. Во сколько Вам обходится создание одного экземпляра?

Возьмем футболку. Я не беру свою дизайнерскую работу. Чтобы сделать футболку одного цвета с одним принтом, например «Виталий Шкригунов», подготовка сетки в шелкографии- 4500 рублей. Дальше нужно эту футболку сшить. Не в подвале на плохом оборудовании, а на фабрике, предварительно туда съездив и договорившись с человеком. Обычная футболка- 200- 250 рублей + ткань. 1 метр хлопкового гладкокрашеного трикотажа стоит в магазине от 560 рублей. На футболку уходит 70 см.  Разработка лекал — это тоже недешево. Если все это подсчитать, сложить, получится тысяч семь. Соответственно, я заинтересован, чтобы вещь была качественная, но также и недорогая, ведь я живу среди людей. Я понимаю, что за 10 тысяч у меня никто и никогда не купит, по крайней мере, трикотажную футболку.

Я показываю свои вещи в Москве. Московские магазины сразу говорят: «Классно, давайте работать.  А сколько вы сможете дать?» Поэтому мне нужно количество. Никому не интересно работать с одной штучкой. Так что эксклюзивная вещь интересует только покупателя.

А сами что носите? Эксклюзив? Вещи из своих коллекций?

Мало стал обращать внимание на одежду. Свое ношу редко. Чтобы сделать вещь, я затрачиваю 100- 120 часов. Естественно, за это время тебе эта вещь настолько надоедает, что ты её уже видеть не хочешь! (смеется). Вот моя новая футболка Dara. Я ею жил два месяца — начиная от разработки эскиза вплоть до вчерашней ночи, когда я пришивал последний бисер. Все, я её отшил, не хочу о ней думать, у меня впереди лето.

Интересно у Вас идет время – сейчас у людей впереди Новый год, а у Вас — лето.

Индустрия моды вообще работает на три года вперед. Мне нужно уже думать о следующей зиме. Я опаздываю. В середине этого декабря я уже должен делать съемку следующей зимы. И рассылать своим партнерам новую зимнюю коллекцию, чтобы они планировали, сколько им будет нужно этих вещей, и я имел возможность отшить нужное количество.

Сейчас я работаю над новой коллекцией, делаю образцы, чтобы их потом копировали. Я бы с удовольствием сделал сам всю партию, своими руками, я могу это сделать, но я не успеваю.

А как же приходит вдохновение в таких условиях? По заказу и нужде торопится на три года вперед?

Нет, это модулярно. Существует фундамент, на котором ты начинаешь строить. Неважно, Sela или Christian Dior. У каждого бренда есть свой базовый модуль, по которому складывается коллекция. Могут меняться цветовые сочетания, отделка, но база остается прежней. С каждой коллекцией снижается стоимость  лекал, то есть, скажем, я могу с каждой коллекцией делать свои вещи на 50 рублей дешевле, а я в этом заинтересован.

Индустрия работает на три года вперед, значит, уже сейчас кто-то решил, что будет модным, и что мы будем носить через три года?

Да. К примеру, компания «Пантон» выпустила рекомендации по цвету на 2016 год. Такой- то цвет будет моден в сочетании с таким- то. Чтобы сделать этот бук, «Пантон» затрачивает много времени, проводя исследования предпочтений.

Но тенденция стоит жутко дорого. Бук для компании на 2016 год будет стоить 30 000 евро. Наши компании, например, Kira Plastinina или Sela работают по этим алгоритмам. Но многие экономят, поэтому  либо делают вещи по предыдущим коллекциям, либо с помощью шпионажа.

А предсказать, что будет модно, достаточно просто. Закон моды преподают в самом начале обучения.  Сейчас модны зауженные брюки, мода довела их до апогея, и доводит их до гротеска, то есть пока их не будет уже у всех, даже у девицы из захолустья.  А потом перейдет на новый уровень. Сейчас постепенно в моду входит клеш. Летом начнется атака на СМИ.

А на каком уровне наш краснодарский рынок моды?

Наш модный народ- это 80 000 из всего населения Краснодара и края. Думаю, что в ближайшие несколько сезонов заработает проект «Кубань fashion week», но, уверен, что он будет в формате того же fashion week, что делает «Мега», показывая то, что представлено в магазинах центра.

Москва в такой же ситуации, как и мы. Только там масштабы и денег больше. В Москве русскую моду используют вроде «по улицам слона водили». Наши русские дизайнеры- с одной стороны слоны, так как они всем в диковинку, а с другой стороны моськи — тявкают на гигантов с многомиллионными бюджетами коллекций. Мы сейчас на том этапе, когда развивалась французская мода, то есть 11-й год ХХ века, у нас все в зачатке. Хотя мы развиваемся семимильными шагами, но все равно московские недели моды — это смешные мероприятия, карнавал ради продажи трех кофточек. Вся мода диктуется не нами.

То есть краснодарские и вообще российские бренды не смогут конкурировать с зарубежными?

Не смогут. Я недавно смотрел передачу про кино, там была фраза, что в Америке вышел фильм «Звездные войны» в 77-м году. А мы до сих пор не можем снять так, как они в семидесятых. Точно так и здесь.

Вот я хочу запустить к лету производство нижнего белья. Но у нас в России нет производства, которое смогло бы нормально сшить даже нижнее белье. Не можем мы. Все хвосты идут в Китай. У меня был опыт работы с ними, когда я работал на один бренд. Ты можешь просто сидеть, разослать техническое задание в разные концы страны, и в течение 3-х суток ты получишь готовый образец, с пуговичками, железочками, нужного цвета. Он будет именно таким, каким ты его заказывал.

У нас этого в стране нет. О чем тогда можно говорить?